Was tottet uns nicht das macht uns kraftiger
(Что нас не убивает, нас делает сильней – (лом.нем.)).
Повторив это, страрих Ницше добавил: «Жаль только, теперь в Кубок Либертадорес нельзя заявиться. Пока.» - он сделал долгий глоток и неопределённый жест. Кому предназначался фак, я так и не понял..
Корр.: Фридрих Мефодьевич, я не могу включить это в интервью – нас читают дети!
F.N.: Сначала мы убьём всех в первой лиге, а потом убьём всех в высшей лиге, а …
Корр.: .. а во второй?
F.N.: Во вторую лигу мы заявим дублёров и убьём всех во второй лиге!
Корр.: Может кого-нибудь оставим? Несвиж неплохой городишко…
F.N.: Всех! – он резко повернулся, видимо, освежить порцию –
Корр.: Полоцк?
F.N.: Всех!!
Корр.: Буэнос-Айрэс?
F.N.: Всех!!! – поняв, что теряет чувство реальности, смущённо добавил – А также инвалидов, детей и беременных стариков.
Наступила неловкая пауза.
Для продолжения темы я подлил немного словоохотливости. Старик не стал оспаривать этот аргумент, но, тыча мне пальцем в грудь, перешёл к другому тезису.
F.N.: Scheisse! Все они там! Все!
Корр.: … а можно конкретные фамилии?
F.N.: Гегель, Фойербах унд Хайдэггер! Засранцы!
С этим не поспоришь. Но кто же спасёт нас? Обернувшись на звук покатившейся бутылки, я внезапно, в дверном проёме, увидел Франца Бэкенбауэра. Ницше сказал, чтоб я подвязывал на сегодня, а то за мной белочка придёт. А что делать? Стресс, бл***.
«Всех на кол! Кондомы!!» - развивал свой тезис мыслитель.
Я вытащил из заднего кармана браунинг и коротким выстрелом пристрелил старика. И без него тошно. И душно.
Вышел на улицу. Но где же траурные стяги? Где троллейбусы, окутанные чёрными лентами? Рыдающие бабушки?
Наоборот. Заголовки газет излучают сдержанный оптимизм:
«Гомель расширяет географию»
«теперь, что Гомель – Чемпион узнают в Орше с Барановичами»
«Первый в Первой»
Как-то холодно и пусто в городе. Лишь в сером небе одиноко реет орёл. Сиранул, гад.
Правильно. Может и мне нагадить в телефонную будку унд детскую песочницу? Гадко. Встретил Днепрова. Пристрелил и его (за неправильный прогноз). Полегчало.
В принципе, Первая лига – это где-то даже круто, подумалось, когда по ступенькам опускался в метро. (Ё! Какое в Гомеле метро? А какая в Гомеле первая лига? Никакой логики. Ладно). Метро оказалось просторным подвалом, заполненным представителями старожилов низшего дивизиона. Хотя пахло тут также как и наверху. Большинство спали, но были такие, которые указывали пальцами, суть их высказываний сводилась к анальной тематике.
«Наше гавно в Вашей жопе» - подумалось в ответ, и вслух – «Спасибо за Вэлкам!».
… Какой Wellcome? Я же албанец. Или исландец? Курва, вэк отсюда, шустрой пробкой из пучин, в пузырьках с экскортом, оставаться нет причин, это место к чёрту!
Очень неохота просыпаться, боюсь, что окажется, что никакого ФК Гомель уже нет…Круцi, не круцi, а трэ’ умерцi… Говорят, во сне можно летать. Раскидываю руки и… и… хера! Слышу только, как под ногами крошится щ ебёнка. Хреновый раствор замесили, строители.
Тихо. «Тихо в лесу. Только не спит барсук……, - кстати, на каких сук?
Ноябрь. Холодно. Стынут мОзги унд члены. Северный ветер.
А нам пофих!!
!Nicht kaputen !Nicht kapitulieren